Интервью с Председателем Правления ОАО «РусГидро» Е.В. Додом, телеканал Россия-24, эфир от 26.07.2012

Компания не виновата в проблемах Загорской ГАЭС. Подрядчику компании «Гидрострою» вменяли хищение в миллиард рублей. Как заявил в эксклюзивном интервью нашему каналу председатель правления компании Евгений Дод, это не хищение в «РусГидро» – это хищение у «РусГидро». Тем не менее, по его словам, компания сделала свои выводы и ужесточила работу с подрядчиками. Об этом, а также о планах по приватизации компании, о проблемах гидроэнергетики в России – прямо сейчас.


- Евгений Вячеславович, здравствуйте!


- Здравствуйте, Наиля!


- Большое спасибо, что нашли время на интервью. В начале недели вы проинформировали президента об инвестиционной активности компании «РусГидро», а также о проектах на Дальнем Востоке. Через месяц должно состояться совещание, посвященное энергопроблемам этого региона. Какие, на ваш взгляд, наиболее острые проблемы существуют в этом регионе?


- Пожалуй, как никто другой, я и наша компания владеют информацией по Дальнему Востоку. И понятно, что, наверно, это самый тяжелый регион с точки зрения развития электроэнергетики, с точки зрения текущей ситуации. Именно поэтому были выделены 50 млрд. руб. на строительство 4 основных генерирующих объектов в этом регионе, как вы знаете. Наша компания вместе с «РАО ЕЭС Востока» приступила к освоению этих денег. На сегодняшний момент сделана вся проектная документация, объявлены тендеры. При реализации этих проектов используются уникальные методы контроля со стороны Сбербанка, со стороны независимой инжиниринговой компании. Используются обособленные банковские счета. И я уверен, что данный опыт, который будет на данной сделке, будет распространен и на другие крупные инвестиционные проекты. Понятно, что данные инвестиционные проекты не решат всех проблем с Дальним Востоком, о чем я и доложил президенту. И его особый контроль состоит именно за развитием инфраструктуры для развития и Сибири, и Дальнего Востока. Понятно, что без энергетики невозможно комплексное развитие территории. Необходимы серьезные инфраструктурные новые проекты, новые инвестиции, и в том числе в нашей теме, где мы занимаемся гидроэнергетикой, тепловой энергетикой, тепловыми сетями и т. д. Это находится под постоянным личным контролем президента, поэтому через месяц будет совещание, которое… мы готовим большую комплексную программу в рамках той программы, которая утверждена нашим правительством, по развитию энергетики. И уверен, что будут приняты системные и крупные решения по всем аспектам нашей деятельности.


- В субботу МВД заявило о том, что заведено уголовное дело по факту хищения при строительстве Загорской ГАЭС в Подмосковье. Ранее один из подрядчиков «РусГидро», «Гидрострой», обвинялся в хищении в размере 1 млрд. руб. Неужели эта тема не поднималась при встрече с президентом, как заявил пресс-секретарь Песков?


- Действительно эта тема не обсуждалась на встрече с президентом. Но я хотел бы рассказать немножко истории. Как вы помните, мы подверглись серьезной критике со стороны президента за слабые действия по востребованию этих денег. Это было 13 февраля. 20 февраля мы подали заявление в МВД. За эти 5 месяцев МВД сделало огромную работу по изучению всех материалов, возможностей, изучения и налоговых проверок. «Гидрострой» – компания одна из 52 наших субподрядчиков, работающих на строительстве данного объекта и не входящая ни в группу «РусГидро», ни аффилированная с менеджментом, никак не задействованная. Это ассоциация компаний, которая строила еще Загорскую первую ГАЭС, начиная с 80-х гг. Это старая компания с крупным своим парком. Соответственно, действительно неделю назад МВД возбудило дело по факту мошенничества в этой компании. Это не имеет отношения ни к «РусГидро», ни к менеджменту, ни к Загорской ГАЭС. Это не хищение в «РусГидро», а хищение у «РусГидро». Соответственно, мы оказываем всестороннюю поддержку и помощь МВД, предоставляем все материалы, и я надеюсь, что в ближайшее время МВД доведет дело до суда по всем этим вопросам. Если люди украли, то они будут сидеть. Значит, соответственно, милиция… полиция, пардон… разберется во всей этой истории. К нам это не имеет никакого отношения, поэтому я считаю, что все идет так, как должно идти. По результатам этой критики и этого конкретного эпизода нами сделаны очень серьезные выводы. Мы существенно ужесточили работу с нашими подрядчиками и субподрядчиками. Мы вводим систему контроля фактически до 5-го уровня субподрядчиков и требуем у своих генеральных подрядчиков, у своих контрагентов, гарантию за всю цепочку платежей, чтобы ни одна копейка не ушла на компании с признаками фирмы-однодневки. Соответственно, выставляем штрафы на все суммы потенциального перевода и готовим очень серьезное предложение по изменению законодательства по работе на крупных инвестиционных проектах. Это дало, конечно, абсолютно новый импульс и толчок в развитии вообще борьбы с коррупцией, с аффилированностью, с оффшоризацией экономики и т. д., и т. д. Это колоссальный новый импульс. И я уверен, что примеру «РусГидро» последуют и другие компании. Ну, вот так сложилось, что на нашем примере и 50 млрд. – сейчас новая модель управления, и эта ситуация. Но компания с честью выходит из этой всей истории.


- Ну что ж, эта ситуация практически разрешена, и вы можете приступить к решению других задач, стоящих перед компанией. В частности планируется приватизация «РусГидро», и к 2016 г. доля государства должна сократиться до 50%+1 акция. На ваш взгляд, каким образом должна проходить приватизация «РусГидро»? Это будет реализация через частное размещение, публичное размещение? Если через публичное, то на каких биржах?


- Вы знаете, очень хороший вопрос. Мы всегда как менеджмент стояли на позиции, что контроль должен оставаться у государства, в связи с тем, что мы не простой генератор, а мы выполняем функции регулятора еще и по воде, и по водохранилищам. Фактически 80% водозабора в стране осуществляют водохранилища, которые нами регулируются, нашими гидростанциями. И мы все-таки несем существенную толику стратегического предприятия. Поэтому я считаю, что да, мы заинтересованы в приватизации выше 51%. Я считаю, что это может быть и IPO, и SPO, может быть и обмен активами. Мы заинтересованы в приходе стратега. В любом случае стратег и партнер – это большая прозрачность и для инвесторов, и для нашего основного акционера - государства. Мы уверены, что мы, если придет стратег, за счет обмена опытом, обмена нашими знаниями улучшим качество и проектирования, и строительства, и эксплуатации объектов. Как вы знаете, Наиля, у нас осуществляется большая программа комплексной модернизации реконструкции всего гидротехнического оборудования на всех станциях. Эта программа рассчитана на 10 лет и стоит более 440 млрд. руб. Мы ее осуществляем, и фактически к 2020-2025 году износ у нас будет не 55 в среднем по компании, а порядка 15-20%. Т.е. это будет абсолютно новая компания. Понятно, что сейчас мы реализуем больше 20 крупных инвестиционных проектов, которые в принципе на горизонте 18-го года уже находятся в стадии окончания. Т.е. мы из строительства переходим в эксплуатацию. Соответственно, наши операционные результаты становятся лучше. Первое полугодие показало, слава Богу, было много воды, у нас хорошая программа борьбы с издержками, у нас хорошая программа борьбы с капексами. И результаты, я думаю, порадуют и инвесторов результаты этого года тоже. Поэтому я считаю, что после 16-17-го года мы будем готовы по справедливой цене сделать размещение. Понятно, что стоит задача сделать размещение на отечественных биржах. Мы готовы. Вопрос в ликвидности и в стоимости компании, где это будет выгодно. Наша задача максимизировать стоимость и получить ту справедливую цену, ту премию, которую явно несут наши акции по сравнению с другими акциями аналогичных компаний в мире. Т.е. в любом случае гидроэнергетика наиболее эффективна, наиболее интересна и востребована.


- Вы упомянули, что у компании сейчас около 20 инвестиционных проектов. А как вообще на инвестиционной активности «РусГидро» может отразиться ограничение тарифов ЖКХ?


- Мы все работаем для наших, конечно, потребителей, для нашего населения и промышленности. И если тарифы будут неподъемны для промышленности, то наша работа, по большому счету, никому не нужна. Т.е. мы должны как энергетики стимулировать развитие наших любимых клиентов. Соответственно, за… вот мы недавно посчитали, и мы докладывали тоже, что начиная с 11-го года за счет снижения выручки «РусГидро» с учетом снятия целевых инвестиционных средств, с учетом ограничения по второй ценовой зоне, мы порядка 36 млрд. руб. вложили в копилку ограничения роста тарифов. Если считать еще мультипликатор, то это более 100 млрд. руб. из нашей инвестпрограммы пошло на улучшение тарифа или, так сказать, сдерживание тарифа на внутреннем рынке. Естественно, этот процесс не безграничен. Естественно, мы сейчас фактически под 3% долга EBITDA загружены по долгам, и у нашей инвестпрограммы финансирование за счет долгового финансирования. Больше мы вряд ли сможем на себя принять. Поэтому дальнейшее сокращение по «РусГидро» невозможно. Основная наша задача и проблема – это создать максимально эффективную модель возвратности на капитал на Дальнем Востоке, где у нас тотальное тарифное регулирование. Т.е. если по «РусГидро» у нас, я готов авторитетно заявить, все хорошо, то по Дальнему Востоку у нас огромное поле непаханое, которое необходимо в ближайшее время фактически заново все сделать и построить. Поэтому здесь как бы палка о двух концах. С одной стороны, это тяжело – сдерживание тарифов. Но с другой стороны, это жизненно необходимая мера. Т.е. есть запас жира, в том числе у энергетических компаний, который необходимо нивелировать и еще пустить на благо отечественной экономики.


- Ну, если у «РусГидро» все хорошо, то в отечественной гидроэнергетике не настолько все хорошо. Вот если обратиться к мировому опыту, то Россия занимает второе место в мире по запасам гидроэнергии. И при этом этот потенциал используется не полностью, а лишь на 20%, и Россия уступает многим развитым странам. Как, на ваш взгляд, с чем это связано? С тем, что в 90-е гг. был провал в инвестициях в этот сектор? С тем, что существуют высокие экологические и иные риски при строительстве крупных ГЭС?


- Ну, вы знаете, на самом деле я считаю, что наши 20% - это для европейских, например, стран уже соизмеримый показатель процентов 80. Потому что если говорить про европейскую часть страны, где максимальная потребность в электроэнергетике, максимальная потребность и в пиковых мощностях, фактически наш гидропотенциал использован на 80%. Это, соответственно, Волга, это северо-запад, это Карелия, Мурманск и Ленинградская область фактически использованы полностью. Мы обладаем колоссальным потенциалом в Сибири и на Дальнем Востоке, где на сегодняшний момент нет крупного потребителя на эту электроэнергию. И основная наша задача – сделать сейчас закладки на развитие будущего, закладки на развитие неких кластеров, как в Якутии, в Красноярском крае, Магаданская область, Амур, Забайкалье, Бурятия, для того чтобы, как это делалось в Советском Союзе, был замечательный опыт. Т.е. сначала высаживались гидроэнергетики, строили гидростанцию, вокруг строились заводы, города, инфраструктура, и т. д., и т. д. и на самом деле то, что было сделано в 70-х гг., мы сейчас пользуемся благами тех инвестиций, когда у нас был запас по прочности. На сегодняшний момент без системного решения вопроса по новым стройкам, по новому гидростроительству, мы, к сожалению, на горизонте 18-19-го года фактически заканчиваем все стройки, и у нас нет новых объектов. Поэтому наша задача принципиальная – сделать эффективный механизм инвестиций в крупную гидроэнергетику Восточной Сибири и Дальнего Востока, для того чтобы… на возвратной основе, для того чтобы подтолкнуть развитие всей экономики огромного региона. И я уверен, что это география сыграла с нами такую шутку. У нас много воды там, где она не нужна. Сейчас там есть возможность и добывать полезные ископаемые, и делать много чего полезного и интересного для экономики, там наша как бы житница, и, соответственно, нужна гидроэнергетика. Поэтому я уверен, что это будет как раз тема для обсуждения через месяц.


- Но это же огромные инвестиции. Откуда их взять?


- Вы знаете, вопрос счетный. Важно, чтобы инвестиции были возвратные. Понятно, что инвестиционный цикл гидростроительства, строительства ГЭС – он достаточно длинный. Нужны длинные, дешевые деньги с большим (нрзб.) периодом. Но в принципе у нас есть эти деньги в стране. И если посчитать мультипликатор от строительства ГЭС плюс завод плюс загрузка плюс налоги плюс рабочие места, то это крайне выгодное и правильное дело. Мы сейчас обсчитываем несколько таких направлений проектов, которые будут презентовать, соответственно, на этом большом совещании.


- В последнее время ваш сектор привлекает повышенное внимание высшего руководства, как мне кажется. С чем это связано?


- Ну, это всегда так было на самом деле. Плюс это, пожалуй, единственный сектор, который подвергся глубокой новации, реформации, но, к сожалению, часть вопросов еще до сих пор не решена. Это и знаменитые проблемы последней мили, и ситуация по теплу, и ситуация с инвестпрограммами, иногда не сбалансированными между регионами, между инфраструктурными организациями, и т. д., и т. д. И без энергетики невозможно развитие ни промышленности, ни улучшение качества жизни нашего населения. Поэтому это под особым контролем и президента, и правительства. И я уверен, что так было и будет всегда. Это действительно так.


- Ну что ж, успехов вам! И спасибо большое за интервью!

- Большое спасибо, Наиля!


КОТИРОВКИ
Акции / АДР
Индексы
ФИЛИАЛЫ
ДОЧЕРНИЕ ОБЩЕСТВА